Неточные совпадения
Я вознамерился в пользу употребить благость природы и насладиться еще один хотя раз в жизни великолепным зрелищем восхождения
солнца, которого на гладком водяном
горизонте мне еще видеть не удавалось.
Белые, причудливых форм тучки с утра показались на
горизонте; потом все ближе и ближе стал сгонять их маленький ветерок, так что изредка они закрывали
солнце.
Был пятый час в исходе; осеннее
солнце спешило спрятаться за
горизонт, а мы спешили воротиться с моря засветло и проехали между каменьями, оторвавшимися от гор, под самыми батареями, где японцы строят домики для каждой пушки.
Солнце уж было низко на
горизонте, когда я проснулся и вышел. Люди бродили по лесу, лежали и сидели группами; одни готовили невод, другие купались. Никогда скромный Бонин-Cима не видал такой суматохи на своих пустынных берегах!
Через час
солнце блистало по-прежнему, освещая до самого
горизонта густую и неподвижную площадь океана.
Каждый день во всякое время смотрел я на небо, на
солнце, на море — и вот мы уже в 140 ‹южной› широты, а небо все такое же, как у нас, то есть повыше, на зените, голубое, к
горизонту зеленоватое.
Природа между тем доживала знойный день:
солнце клонилось к
горизонту.
Вот и сегодня то же: бледно-зеленый, чудесный, фантастический колорит, в котором есть что-то грустное; чрез минуту зеленый цвет перешел в фиолетовый; в вышине несутся клочки бурых и палевых облаков, и наконец весь
горизонт облит пурпуром и золотом — последние следы
солнца; очень похоже на тропики.
Жар несносный; движения никакого, ни в воздухе, ни на море. Море — как зеркало, как ртуть: ни малейшей ряби. Вид пролива и обоих берегов поразителен под лучами утреннего
солнца. Какие мягкие, нежащие глаз цвета небес и воды! Как ослепительно ярко блещет
солнце и разнообразно играет лучами в воде! В ином месте пучина кипит золотом, там как будто горит масса раскаленных угольев: нельзя смотреть; а подальше, кругом до
горизонта, распростерлась лазурная гладь. Глаз глубоко проникает в прозрачные воды.
Нехлюдов так задумался, что и не заметил, как погода переменилась:
солнце скрылось за передовым низким, разорванным облаком, и с западного
горизонта надвигалась сплошная светлосерая туча, уже выливавшаяся там, где-то далеко, над полями и лесами, косым спорым дождем.
Сильный дождь лил недолго. Туча частью вылилась, частью пронеслась, и на мокрую землю падали уже последние прямые, частые, мелкие капли.
Солнце опять выглянуло, всё заблестело, а на востоке загнулась над
горизонтом не высокая, но яркая с выступающим фиолетовым цветом, прерывающаяся только в одном конце радуга.
Наконец, на четвертый или пятый день после разговора с ней, он встал часов в пять утра.
Солнце еще было на дальнем
горизонте, из сада несло здоровою свежестью, цветы разливали сильный запах, роса блистала на траве.
Когда
солнце скрылось за
горизонтом, на землю опустились сумерки, и чем темнее становилось в тайге, тем больше ревели изюбры.
Запасшись этим средством, мы шли вперед до тех пор, пока
солнце совсем не скрылось за
горизонтом. Паначев тотчас же пошел на разведку. Было уже совсем темно, когда он возвратился на бивак и сообщил, что с горы видел долину Улахе и что завтра к полудню мы выйдем из леса. Люди ободрились, стали шутить и смеяться.
Черная мгла, которая дотоле была у
горизонта, вдруг стала подыматься кверху.
Солнца теперь уже совсем не было видно. По темному небу, покрытому тучами, точно вперегонки бежали отдельные белесоватые облака. Края их были разорваны и висели клочьями, словно грязная вата.
Когда мы вышли с бивака,
солнце стояло уже низко над
горизонтом.
Когда же
солнце подымается над
горизонтом на 15°, он приходит в движение, начинает клубиться и снова ползет к морю, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее.
Та к и бродил до тех пор, пока
солнце не ушло за
горизонт.
Спустившись с дерева, я присоединился к отряду.
Солнце уже стояло низко над
горизонтом, и надо было торопиться разыскать воду, в которой и люди и лошади очень нуждались. Спуск с куполообразной горы был сначала пологий, но потом сделался крутым. Лошади спускались, присев на задние ноги. Вьюки лезли вперед, и, если бы при седлах не было шлей, они съехали бы им на голову. Пришлось делать длинные зигзаги, что при буреломе, который валялся здесь во множестве, было делом далеко не легким.
Дерсу поднялся раньше других и начал греть чай. В это время стало всходить
солнце. Словно живое, оно выглянуло из воды одним краешком, затем отделилось от
горизонта и стало взбираться вверх по небу.
Должно быть,
солнце скрылось за
горизонтом, потому что вдруг стало темно. Дневной свет некоторое время еще спорил с сумерками, но видно было, что ночь скоро возьмет верх и завладеет сперва землей, а потом и небесами.
Когда я возвращался назад, день уже кончился. Едва
солнце коснулось
горизонта, как все китайцы, словно по команде, прекратили свои работы и медленно, не торопясь, пошли домой. В поле никого не осталось.
Солнце только что успело скрыться за
горизонтом, и в то время, когда лучи его золотили верхушки гор, в долинах появились сумеречные тени. На фоне бледного неба резко выделялись вершины деревьев с пожелтевшими листьями. Среди птиц, насекомых, в сухой траве — словом, всюду, даже в воздухе, чувствовалось приближение осени.
Багровая заря вечером и мгла на
горизонте перед рассветом были верными признаками того, что утром будет мороз. Та к оно и случилось.
Солнце взошло мутное, деформированное. Оно давало свет, но не тепло. От диска его кверху и книзу шли яркие лучи, а по сторонам были светящиеся радужные пятна, которые на языке полярных народов называются «ушами
солнца».
В горах расстояния очень обманчивы. Мы шли целый день, а горный хребет, служащий водоразделом между реками Сандагоу и Сыдагоу, как будто тоже удалялся от нас. Мне очень хотелось дойти до него, но вскоре я увидел, что сегодня нам это сделать не удастся. День приближался к концу;
солнце стояло почти у самого
горизонта. Нагретые за день камни сильно излучали теплоту. Только свежий ветер мог принести прохладу.
Обыкновенно такие ливни непродолжительны, но в Уссурийском крае бывает иначе. Часто именно затяжные дожди начинаются грозой. Та к было и теперь. Гроза прошла, но
солнце не появлялось. Кругом, вплоть до самого
горизонта, небо покрылось слоистыми тучами, сыпавшими на землю мелкий и частый дождь. Торопиться теперь к фанзам не имело смысла. Это поняли и люди и лошади.
Большое красное
солнце только что зашло, оставив за собой на
горизонте тусклое сияние.
День кончился, когда мы подошли к Картуну.
Солнце только что успело скрыться за
горизонтом. Лучи его играли еще в облаках и этим отраженным сиянием напоследок освещали землю.
Долго мы бродили около озера и стреляли птиц. Время летело незаметно. Когда вся долина залилась золотистыми лучами заходящего
солнца, я понял, что день кончился. Вслед за трудовым днем приближался покой; вся природа готовилась к отдыху. Едва
солнце успело скрыться за
горизонтом, как с другой стороны, из-за моря, стала подыматься ночь.
Прошло 2,5 часа. Удлинившиеся до невероятных размеров тени на земле указывали, что
солнце уже дошло до
горизонта. Пора было идти на охоту. Я окликнул Дерсу. Он точно чего-то испугался.
С вершины перевала нам открылся великолепный вид на реку Улахе.
Солнце только что скрылось за
горизонтом. Кучевые облака на небе и дальние горы приняли неясно-пурпуровую окраску. Справа от дороги светлой полосой змеилась река. Вдали виднелись какие-то фанзы. Дым от них не подымался кверху, а стлался по земле и казался неподвижным. В стороне виднелось небольшое озерко. Около него мы стали биваком.
Золотистым отливом сияет нива; покрыто цветами поле, развертываются сотни, тысячи цветов на кустарнике, опоясывающем поле, зеленеет и шепчет подымающийся за кустарником лес, и он весь пестреет цветами; аромат несется с нивы, с луга, из кустарника, от наполняющих лес цветов; порхают по веткам птицы, и тысячи голосов несутся от ветвей вместе с ароматом; и за нивою, за лугом, за кустарником, лесом опять виднеются такие же сияющие золотом нивы, покрытые цветами луга, покрытые цветами кустарники до дальних гор, покрытых лесом, озаренным
солнцем, и над их вершинами там и здесь, там и здесь, светлые, серебристые, золотистые, пурпуровые, прозрачные облака своими переливами слегка оттеняют по
горизонту яркую лазурь; взошло
солнце, радуется и радует природа, льет свет и теплоту, аромат и песню, любовь и негу в грудь, льется песня радости и неги, любви и добра из груди — «о земля! о нега! о любовь! о любовь, золотая, прекрасная, как утренние облака над вершинами тех гор»
Но вот передовые облака уже начинают закрывать
солнце; вот оно выглянуло в последний раз, осветило страшно-мрачную сторону
горизонта и скрылось.
Солнце, еще не скрытое облаками, ярко освещает ее мрачную фигуру и серые полосы, которые от нее идут до самого
горизонта.
Ночью, перед рассветом, меня разбудил караульный и доложил, что на небе видна «звезда с хвостом». Спать мне не хотелось, и потому я охотно оделся и вышел из палатки. Чуть светало. Ночной туман исчез, и только на вершине горы Железняк держалось белое облачко. Прилив был в полном разгаре. Вода в море поднялась и затопила значительную часть берега. До восхода
солнца было еще далеко, но звезды стали уже меркнуть. На востоке, низко над
горизонтом, была видна комета. Она имела длинный хвост.
В это время
солнце только что скрылось за
горизонтом. От гор к востоку потянулись длинные тени. Еще не успевшая замерзнуть вода в реке блестела как зеркало; в ней отражались кусты и прибрежные деревья. Казалось, что там, внизу, под водой, был такой же мир, как и здесь, и такое же светлое небо…
Ночь была лунная и холодная. Предположения Дерсу оправдались. Лишь только
солнце скрылось за
горизонтом, сразу подул резкий, холодный ветер. Он трепал ветви кедровых стланцев и раздувал пламя костра. Палатка парусила, и я очень боялся, чтобы ее не сорвало со стоек. Полная луна ярко светила на землю; снег блестел и искрился. Голый хребет Карту имел теперь еще более пустынный вид.
Когда
солнце скрылось за
горизонтом, по всему западному небосклону широко разлилась багровая заря. Потом взошла луна; вокруг нее опять было густое матовое пятно и большой венец — верный признак, что завтра снова будет дождь.
Когда
солнце поднялось над
горизонтом, я увидел далеко в море парус Хей-ба-тоу.
Ночью мы мало спали, зябли и очень обрадовались, когда на востоке появились признаки зари.
Солнце еще пряталось за
горизонтом, а на земле было уже все видно.
Было темно, но звезды на небе уже говорили, что
солнце приближается к
горизонту. Морозило… Термометр показывал — 34°С. Гривы, спины и морды лошадей заиндевели. Когда мы тронулись в дорогу, только что начинало светать.
С утра погода была удивительно тихая. Весь день в воздухе стояла сухая мгла, которая после полудня начала быстро сгущаться.
Солнце из белого стало желтым, потом оранжевым и, наконец, красным; в таком виде оно и скрылось за
горизонтом. Я заметил, что сумерки были короткие: как-то скоро спустилась ночная тьма. Море совершенно успокоилось, нигде не было слышно ни единого всплеска. Казалось, будто оно погрузилось в сон.
С полчаса посидел я у огня. Беспокойство мое исчезло. Я пошел в палатку, завернулся в одеяло, уснул, а утром проснулся лишь тогда, когда все уже собирались в дорогу.
Солнце только что поднялось из-за
горизонта и посылало лучи свои к вершинам гор.
Были ли в ее жизни горести, кроме тех, которые временно причинила смерть ее мужа и дочери, — я не знаю. Во всяком случае, старость ее можно было уподобить тихому сиянию вечерней зари, когда
солнце уже окончательно скрылось за пределы
горизонта и на западе светится чуть-чуть видный отблеск его лучей, а вдали плавают облака, прообразующие соленья, варенья, моченья и всякие гарниры, — тоже игравшие в ее жизни немаловажную роль. Прозвище «сластены» осталось за ней до конца.
Пустотелов выходит на балкон, садится в кресло и отдыхает. День склоняется к концу, в воздухе чувствуется роса,
солнце дошло до самой окраины
горизонта и, к великому удовольствию Арсения Потапыча, садится совсем чисто. Вот уж и стадо гонят домой; его застилает громадное облако пыли, из которого доносится блеянье овец и мычанье коров. Бык, в качестве должностного лица, идет сзади. Образцовый хозяин зорко всматривается в даль, и ему кажется, что бык словно прихрамывает.
Июль в начале.
Солнце еще чуть-чуть начинает показываться одним краешком; скучившиеся на восточной окраине
горизонта янтарные облака так и рдеют. За ночь выпала обильная роса и улила траву; весь луг кажется усеянным огненными искрами; на дворе свежо, почти холодно; ядреный утренний воздух напоен запахом увлажненных листьев березы, зацветающей липы и скошенного сена.
Когда он проснулся, уже восходило
солнце; курган заслонял его собою, а оно, стараясь брызнуть светом на мир, напряженно пялило свои лучи во все стороны и заливало
горизонт золотом.
Вы смотрите и на полосатые громады кораблей, близко и далеко рассыпанных по бухте, и на черные небольшие точки шлюпок, движущихся по блестящей лазури, и на красивые светлые строения города, окрашенные розовыми лучами утреннего
солнца, виднеющиеся на той стороне, и на пенящуюся белую линию бона и затопленных кораблей, от которых кой-где грустно торчат черные концы мачт, и на далекий неприятельский флот, маячащий на хрустальном
горизонте моря, и на пенящиеся струи, в которых прыгают соляные пузырики, поднимаемые веслами; вы слушаете равномерные звуки ударов вёсел, звуки голосов, по воде долетающих до вас, и величественные звуки стрельбы, которая, как вам кажется, усиливается в Севастополе.
— Неужели это уж Севастополь? — спросил меньшой брат, когда они поднялись на гору, и перед ними открылись бухта с мачтами кораблей, море с неприятельским далеким флотом, белые приморские батареи, казармы, водопроводы, доки и строения города, и белые, лиловатые облака дыма, беспрестанно поднимавшиеся по желтым горам, окружающим город, и стоявшие в синем небе, при розоватых лучах
солнца, уже с блеском отражавшегося и спускавшегося к
горизонту темного моря.
Точно там, далеко-далеко за облаками и за
горизонтом, пылал под невидимым отсюда
солнцем чудесный, ослепительно-прекрасный город, скрытый от глаз тучами, проникнутыми внутренним огнем.